Псевдонаучные размышления

Category: Underwater Stories

Published on Wednesday, January 30 2019 14:22

Written by Arkadiy Verbovikov

Hits: 2233

Псевдонаучные размышления

Году эдак в 2011-м я купил очень нарядных гуппи. Полностью красных альбиносов, RREA (Real Red Eyes Albinos). Прямо “от производителя”: ATFG (All Thailand Fancy Guppy) - очень известной компании, занимающейся селекцией гуппи. С доставкой из Бангкока. Доставка была через “трасшиппера” - их представителя в Америке, который получает товар, перепаковывает и отправляет уже конечному покупателю. Пять рыбок обошлось мне более чем в 200 долларов. Доставка прошла проблемно: в дороге умерли оба самца, а оставшиеся самки были девственными: это типичная практика рыборазводчиков. Последние самцов и самок разделяют по полу еще до наступления половой зрелости и содержат их раздельно. Каждая рыбка ехала в своем отдельном пакетике, так что в дороге спаривание не могло произойти. Да и не до того им было в дороге: условия доставки были попросту экстремальными. В 50 мл воды каждая рыбка находилась как бы не 2 недели.

Здесь нужно сделать отступление. Рыборазводчики - прагматичный и безэмоциональный народ. При скрещивании рыб с целью закрепления признаков селекция происходит жестоко: малейшие отклонения от желаемой линии безжалостно удаляются. Шансы выжить появляются лишь у 2-3% особей. Самцы и самки разделяются по полу на самых ранних стадиях, потом выращиваются до полностью взрослого состояния. Дело в том, что и цвет, и длина/форма плавников у гуппи полностью проявляются гораздо позже того, как рыба становится способной к воспроизведению. Для дальнейшей работы оставляются совершенно мизерные количества особей, остальные же, оставаясь девственными, продаются покупателям.

Растут такие рыбы в искусственно созданной социальной среде, у них отсутствует общение полов. После оплодотворения самки вновь отделяются от самцов и остаются в одиночестве продолжительное время: одного контакта с самцом для самки достаточно, чтобы принести два, а то и три помета мальков.

Псевдонаучность моих рассуждений будет касаться предположительного закрепления в “характере” полученных в течение нескольких поколений рыб этой самой асоциальности. Из поколения в поколение эти рыбы ведут образ жизни, совершенно отличный от того, который они вели бы в нормальных условиях. Описанные ниже наблюдения, закономерности и выводы будут касаться именно этих приобретенных “черт характера”.

Когда я наконец получил новых самцов взамен безвременно почивших в дороге, я поместил пять взрослых гуппи - три самки и два самца - в 200-литровый аквариум, довольно густо засаженный растениями, в том числе мелколистными. Зная мирный характер гуппи и их неприхотливость, я попросту создал им хорошие условия жизни и стал ожидать потомства.

 Красные альбиносные гуппи RREA.

Прошли две недели, три. Прошел месяц, второй. Я видел нормальную активность самцов, ухаживающих за самками. Рыбки были здоровыми и активными. Потомства же всё не было.

К слову, у гуппи довольно короткий век. Они становятся половозрелыми где-то в 4-месячном возрасте, но приобретают полную окраску и форму только к полугодовалому возрасту. Пожилой же самка гуппи становится уже года в полтора, а если рыбы содержатся при повышенной температуре, - то и раньше. У полуторалетней самки начинает искажаться форма тела, изгибается спина, ее начинает “тянуть вниз” хвост. Она становится неспособной к деторождению. У меня такие особи доживают свой век “на пенсии”, у нормальных же аквариумистов они уничтожаются.

Наконец я начал смотреть на рыб пристально. Отсутствие потомства было необъяснимым. Точнее, приходящие мне в голову мысли более походили на теорию заговора. Я подумал о том, что, вероятно, продавая высококачественных гуппи, селекционер не заинтересован в том, чтобы покупатель легко начал разводить рыб, над селекцией которых он, селекционер, работал много лет, и поэтому он предпринимает некоторые шаги, которые воспрепятствовали бы размножению гуппи покупателем. Поскольку активность самцов я наблюдал лично, оставалось объяснение единственного вида: я предположил, что продавец каким-то образом стерилизует своих рыб перед продажей. Это, к слову, несложно сделать с помощью различных медикаментов или химических веществ.

Я внимательно и подолгу наблюдал за рыбами ежедневно, и в какой-то момент заметил явные признаки беременности у одной из самок. Ее брюшко становилось всё больше, его форма также показывала процесс нормального созревания икры. Деторождение должно было произойти со дня на день: на задней части брюшка самки появились характерные для этого периода темные пятна. Отсаживать самку мне в голову не пришло: я был уверен, что гуппи не обижают своих детей, а лишнему стрессу, сопутствующему отсаживанию, будущую маму подвергать я смысла не видел.

Кстати говоря, этот момент тоже хочется подчеркнуть отдельно. Казалось бы, если самка беременна, то деторождение совершенно неизбежно, и его сроки определены природой вне зависимости от внешних условий: уровня стресса, условий содержания, социальной среды. Однако не однажды я убеждался в том, что это не так. Резорбция икры у икромечущих рыб - довольно распространенное явление. Если особи готовы к нересту, но в силу каких-то причин (как правило, внешних) нерест не происходит, половые продукты - икра у самок и молоки у самцов - “растворяются” и выводятся выделительной системой рыб. Рыбка в этом случае попросту “пропускает” нерест. Я же не однажды наблюдал резорбцию у живородящих. Самка гуппи, готовая к деторождению, будучи подверженной высокому уровню стресса, также может “пропустить” деторождение. Однако в случае с гуппи всё несколько печальнее: объем икры у гуппи настолько велик, что организм рыбки часто попросту не может справиться с его “переработкой”, и возникает состояние, которое аквариумисты называют “кистой”: живот рыбки раздувается до невероятных размеров, и рыбка умирает.

Помимо сказанного, аквариум, как я сказал выше, был густо засажен мелколиственными растениями, и у мальков, в моем понимании, было достаточно возможностей спрятаться от злых взрослых, если уж они окажутся настолько сумасшедшими, чтобы охотиться на собственных детей и племянников.

Однажды, придя с работы, я сразу же заглянул в аквариум с гуппи и обнаружил, что самка похудела. По моим представлениям, в аквариуме должно было плавать хотя бы 40 мальков. Я же не увидел ни одного. Не веря своим глазам, я стал внимательно рассматривать окрестности, заглядывать под листочки и под коряги, светя себе фонариком. Я этим занимался добрых 10 минут, когда увидел какое-то быстрое движение в углу аквариума. Посмотрев туда, я не поверил своим глазам. Самец гуппи преследовал новорожденного малька, который отчаянно пытался спастись. Через секунду моя рука была уже в аквариуме, отгоняя агрессора. Тот в азарте погони старался обогнуть мою руку, чтобы продолжить преследование ребенка.

Мне всё стало понятно. Я схватил сачок и отловил из аквариума всех взрослых гуппи, после чего стал искать детей. Я обнаружил четырех. Всего четверо мальков спаслось от преследования. В густо заросшем растениями 200-литровом аквариуме! После этого на протяжении всех нескольких лет, пока я занимался разведением этой линии гуппи, я практиковал такой способ получения потомства: самку, вот-вот готовую родить, я отсаживал в большой (100 литров) аквариум, буквально набитый мелколиственными растениями: наясом, гигрофилой, роталой, роголистником, яванским мхом и т.п. В таком аквариуме я в одном углу освобождал небольшое свободное место для будущей мамаши, остальной же объем оставлял настолько плотно заполненным растениями, что в нем самка и повернуться-то толком не могла. Мальки же с легкостью проникали в гущу растений, спасаясь от крутого нрава матери. Отлавливать мальков из такого аквариума было непросто, но такой способ работал безотказно.

Другие линии гуппи, которые у меня всегда присутствовали в аквариумах, вели себя мирно, как и подобает представителям их вида. Такую агрессивность красных альбиносов я тогда объяснил себе тем, что они - альбиносы. Другого признака, значительно отличавшего эту линию от других, я не видел. По-видимому, мои выводы были ложными.

Далее я хочу отвлечься от гуппи и описать другой опыт, уместность которого в этом рассказе станет понятной ниже.

Лет 15 назад, вскоре после того, как я начал работать в своей компании, я поставил у себя в офисе аквариум. Мне его отдал шеф, поскольку его дочь, в то время 6-летняя, проявив однажды интерес к подводному миру, вскоре его, интерес, утратила. Аквариум был в запущенном состоянии, и за его обитателями никто присматривать не хотел. Аквариум я взял с тем условием, что я поставлю его у себя в кабинете на работе, поскольку мы тогда жили в съемной квартире, и ставить там аквариум я не хотел. По аквариумам же я откровенно скучал, и мысль поставить аквариум хотя бы где-нибудь в зоне доступности для меня выглядела привлекательно.

Шеф не возражал. Аквариум был приведен в порядок и установлен там, где он стоит и сегодня. Таким образом, все мои сотрудники узнали, что я - любитель рыбок. Дочь же шефа, чуточку поскучав за аквариумом, приобрела минималистический его вариант - 1-галлоновую баночку с петушком. Бойцовой рыбкой. “Бэтой”. Betta splendens. Когда шеф с семьей собрались в летний отпуск, рыбка вместе с баночкой приехала погостить ко мне в кабинет, да так его уже и не покинула.

У меня в то время в аквариуме жило какое-то количество мирных обитателей: пара крапчатых сомиков, моллинезии сфенопс, парусные моллинезии и глубокий старик Гурам (я так в шутку его окрестил, ибо он принадлежал к виду гурами), который прибыл ко мне вместе с аквариумом.

На самом деле он - не гурами, а трихогастер, но почему-то этих рыбок в аквариумном хобби называют гурами. В данном случае это был мраморный гурами. То есть, трихогастер. Впоследствии ему была куплена пара, молодая девушка, которая вскоре овдовела, да так вдовой и прожила в моем аквариуме 9 лет (это при том, что их продолжительность жизни не превышает 5 лет, и ко мне она попала уже взрослой).

К слову, когда я “заряжаю” новый декоративный аквариум, как бы не половина его жильцов заселяется в него, как обслуживающий персонал. В нем поселяются какие-нибудь представители панцирных сомов - например, крапчатые сомики, которые ворошат камешки на дне, поднимая муть, которая засасывается фильтром, таким образом уменьшая необходимость частой чистки грунта. Я обязательно поселяю в аквариум анциструсов - кольчужных сомов, которые тщательно чистят все плоские поверхности: стекла и камни, а также, будучи всеядными падальщиками, способны быстро оприходовать умершую рыбку и съесть остатки корма, если я умудрился перекормить обитателей. Я поселяю каких-нибудь пецилид: пецилий, моллинезий, меченосцев или гуппи, которые тщательно будут очищать от водорослевых обрастаний мелколистные растения: те места, до которых в силу особенностей строения рта не может дотянуться анциструс. Улитки заканчивают ряд, принимая посильное, хотя и незначительное, участие в установлении азотного цикла. Улитки-катушки живут в аквариуме, передвигаясь по дну и прочим поверхностям, в то время как мелании большую часть жизни проводят в толще грунта, вороша его и препятствуя образованию вредного сероводорода, при этом являясь также “индикатором перекорма”: как только корма в аквариуме оказывается избыточное количество, мелании начинают быстро размножаться, и я легко вижу необходимость регулирования количества корма.

Да, так вот, эта бойцовая рыбка поселилась у меня в кабинете в своей собственной баночке. Она (то есть, он) проявлял некоторый интерес к обитателям аквариума, поскольку его обитель стояла вплотную к аквариуму. Из гуманистических соображений я решил было на время пребывания у меня переселить его в общий аквариум, в общество других рыб.

В детстве у меня был обширный опыт содержания многих анабантид (то есть представителей отряда лабиринтовых), и никаких проблем с содержанием петушков в аквариуме с другими рыбами у меня никогда не было. Представители разных полов различных лабиринтовых - трихогастров, макроподов, бойцовых рыбок, лялиусов, лябиоз и пр. - вели себя по отношению друг к другу прилично, иногда чинно размножаясь, а конфликты, если таковые случались, возникали только между мужчинами своего вида. В отношении других рыб и мальчики, и девочки бойцовых рыб вели себя равнодушно, практически, не замечая их присутствия, проявляя лишь умеренную агрессивность во время подготовки к нересту и во время самого нереста.

Я взял сачок, поймал моего постояльца, и выпустил в общий аквариум. То, что последовало далее, повергло меня в изумление. Этот парень вроде ополоумел: он начал метаться по аквариуму, вначале хаотично, вроде бы в панике, но уже буквально через несколько секунд его метания стали целевыми: он начал бить всех окружающих без разбора. В аквариуме было много живых растений, и у меня ушло какое-то ощутимое время на то, чтобы отловить его снова. Он уворачивался от сачка, а в следующую секунду бил морду каждому прохожему, оказавшемуся рядом.

Хулиганство было пресечено мной в течение пары минут, и за эти пару минут по морде получили практически все жители аквариума. Участи избежали только сомики: по-видимому, хулиган не идентифицировал их, как рыб.

Такое “асоциальное” поведение со стороны рыбки в отношении вообще всего живого, встретившегося на пути, наблюдалась мной впервые. В моем представлении, оно было обусловлено исключительно тем, что практически всё время своей жизни, с самого рождения, рыбка провела в одиночестве. Она не приобрела навыков ни полового поведения, ни общения с представителями своего вида, ни соприкосновения с рыбами других видов. Не знаю, возможно ли было “осоциализировать” указанного индивида, либо же его агрессивность была закреплена в нем на каком-то более низком уровне: шанса реабилитироваться я ему не предоставил. Однако наблюдения за злыми гуппи заставили меня вспомнить этот эпизод с петушком и посмотреть на его поведение шире: я заподозрил, что асоциальное поведение может быть обусловлено не “невоспитанностью” конкретной рыбки, но закреплено в ее генах, а следовательно, может воспроизводиться в потомстве.

Вернусь к гуппи. Поколение за поколением красные альбиносные гуппи проживали свои жизни в моих аквариумах. В этих поколениях я никогда не разделял самцов и самок, и тем более - никогда не содержал рыб в одиночестве. Тем не менее агрессивное поведение в отношении своего потомства я наблюдал в них всегда. Даже в совершенно пассивном послеродовом состоянии, в котором самка с трудом находила силы на то, чтобы уворачиваться от сачка, она, тем не менее, оживала и старалась догнать (и съесть!) собственного новорожденного ребенка. Подчеркну еще раз: такая агрессивность проявлялась всегда и всеми рыбами этого вида, которые родились в моих аквариумах и с рождения находились в абсолютно нормальной социальной среде. Было очевидно, что эта агрессивность была “зашита” в их генетике, а не являлась издержками “неправильного” содержания.

В то же время через пару-тройку лет в новых пометах красных гуппи я стал обнаруживать рыб более низкого качества. Некоторые из них были чуть менее яркими, у других были более короткие либо неправильной формы плавники. Встречались и особи, у которых на участках тела проступали пятна, характерные для гуппи природной формы. Меня это наблюдение не удивило: я не занимался селекцией этой линии. Более того, я, фактически, невольно производил “отрицательную” селекцию. Я, будучи совестливым продавцом, отправлял покупателям лучших рыб, а оставшиеся, менее “качественные” рыбы из генофонда будущих поколений не изымались. Таким образом моя линия постепенно начала деградировать. В настоящее время она все еще довольно устойчива, и порядка 70% потомства получают от меня оценку “отлично”. Тем не менее, оценку “отлично” вначале получало более 95% потомства, так что деградация линии была очевидной.

И вот где-то в это время, когда я обратил внимание на тот факт, что мне следует либо заняться селекцией и на протяжении последующих пары лет улучшить линию, либо попросту избавиться от этой линии и купить снова производителей высшего качества, инвестировав одноразово пару-тройку сотен долларов в проект, я обратил внимание и на то, что в общем аквариуме, в котором содержатся мои производители, я наблюдаю мальков, хотя вокруг них плавает пара десятков взрослых рыб, которые хотя и поглядывают на молодежь с хищным интересом, но попыток их догнать и съесть не совершают. Другими словами, с течением времени мои гуппи постепенно становятся всё более и более мирными, каковыми им и полагается быть от природы и в природе.

Я упомянул два фактора, которые равновероятно, а возможно, и оба оказывая влияние на происходящие процессы, явились причиной изменения поведения всей линии: это 1) социализация на протяжении как минимум 20 поколений и 2) “деградация” линии, ведущая к плавному возвращению рыб к своей природной цветовой и экстерьерной форме. Вероятно, поведенческие реакции рыб при возвращении к природной форме также постепенно возвращаются к таковым, какими им полагается быть от природы. Так или иначе, наиболее интересный вывод, который из этой всей истории я сделал - это то, что поведенческие реакции, привнесенные в результате селективного отбора, закрепились в линии гуппи и сохранялись в ней на протяжении десятков поколений, хотя никаких внешних предпосылок для такого поведения на протяжении жизней всех особей всех этих поколений не было.